Неточные совпадения
Что думал он в то время, когда молчал, — может быть, он говорил про
себя: «И ты, однако ж,
хорош, не надоело тебе сорок раз повторять одно и то же», — Бог ведает, трудно знать, что думает дворовый крепостной человек в то время, когда барин ему дает наставление.
Непостижимое дело! с товарищами он был
хорош, никого не продавал и, давши слово, держал; но высшее над
собою начальство он считал чем-то вроде неприятельской батареи, сквозь которую нужно пробиваться, пользуясь всяким слабым местом, проломом или упущением…
Он сделал даже самому
себе множество приятных сюрпризов, подмигнул бровью и губами и сделал кое-что даже языком; словом, мало ли чего не делаешь, оставшись один, чувствуя притом, что
хорош, да к тому же будучи уверен, что никто не заглядывает в щелку.
— Приезжайте обедать ко мне, — решительно сказала Анна, как бы рассердившись на
себя за свое смущение, но краснея, как всегда, когда выказывала пред новым человеком свое положение. — Обед здесь не
хорош, но, по крайней мере, вы увидитесь с ним. Алексей изо всех полковых товарищей никого так не любит, как вас.
— Эка важность! Русский человек только тем и
хорош, что он сам о
себе прескверного мнения. Важно то, что дважды два четыре, а остальное все пустяки.
— Слышала я, что товарищ твой стрелял в
себя из пистолета. Из-за девиц, из-за баб многие стреляются. Бабы подлые, капризные. И есть у них эдакое упрямство… не могу сказать какое. И
хорош мужчина, и нравится, а — не тот. Не потому не тот, что беден или некрасив, а —
хорош, да — не тот!
— То-то и есть, что в уме… и в подлом уме, в таком же, как и вы, как и все эти… р-рожи! — обернулся он вдруг на публику. — Убили отца, а притворяются, что испугались, — проскрежетал он с яростным презрением. — Друг пред другом кривляются. Лгуны! Все желают смерти отца. Один гад съедает другую гадину… Не будь отцеубийства — все бы они рассердились и разошлись злые… Зрелищ! «Хлеба и зрелищ!» Впрочем, ведь и я
хорош! Есть у вас вода или нет, дайте напиться, Христа ради! — схватил он вдруг
себя за голову.
А все-таки как ни будем мы злы, чего не дай Бог, но как вспомним про то, как мы хоронили Илюшу, как мы любили его в последние дни и как вот сейчас говорили так дружно и так вместе у этого камня, то самый жестокий из нас человек и самый насмешливый, если мы такими сделаемся, все-таки не посмеет внутри
себя посмеяться над тем, как он был добр и
хорош в эту теперешнюю минуту!
Райский вздрогнул и, взволнованный, грустный, воротился домой от проклятого места. А между тем эта дичь леса манила его к
себе, в таинственную темноту, к обрыву, с которого вид был
хорош на Волгу и оба ее берега.
А если первая минута была так хорошо выдержана, то что значило выдерживать
себя хорошо в остальной вечер? А если первый вечер он умел выдержать, то трудно ли было выдерживать
себя во все следующие вечера? Ни одного слова, которое не было бы совершенно свободно и беззаботно, ни одного взгляда, который не был бы
хорош и прост, прям и дружествен, и только.
— Дмитрий ничего,
хорош: еще дня три — четыре будет тяжеловато, но не тяжеле вчерашнего, а потом станет уж и поправляться. Но о вас, Вера Павловна, я хочу поговорить с вами серьезно. Вы дурно делаете: зачем не спать по ночам? Ему совершенно не нужна сиделка, да и я не нужен. А
себе вы можете повредить, и совершенно без надобности. Ведь у вас и теперь нервы уж довольно расстроены.
Боже мой, как я казался
себе хорош в синем куцем мундире с красными выпушками!
— Получше
себе взял, похуже мне оставил. Очень я обрадовалась Иванке, — уж больно люблю вас, маленьких! Ну, и приняли его, окрестили, вот он и живет,
хорош. Я его вначале Жуком звала, — он, бывало, ужжал особенно, — совсем жук, ползет и ужжит на все горницы. Люби его — он простая душа!
Пленные англичане, когда побыли там несколько часов, стали задыхаться, — и под конец ночи из них 123 умерло, а остальные вышли еле живые и больные. Сначала в пещере воздух был
хорош; но когда пленные выдышали весь хороший воздух, а нового не проходило, — сделался дурной воздух, похожий на тот, что был в колодце, и они померли. Отчего делается дурной воздух из хорошего, когда соберутся много людей? Оттого, что люди, когда дышат, то собирают в
себя хороший воздух, а выдыхают дурной.
Писарь Замараев про
себя отлично сознавал недосягаемые совершенства нового родственника, но удивлялся ему про
себя, не желая покориться жене. Ну что же,
хорош — и пусть будет
хорош, а мы и в шубе навыворот проживем.
— Поживешь с мое, так и сама будешь то же говорить. Мудрено ведь живого человека судить… Взять хоть твоего Стабровского: он ли не умен, он ли не
хорош у
себя дома, — такого человека и не сыщешь, а вышел на улицу — разбойник… Без ножа зарежет. Вот тут и суди.
Доставалось на орехи и «полуштофову тестю», то есть Харитону Артемьичу. Он первый призрел голого немца, да еще дочь за него замуж выдал. Вот теперь все и расхлебывай. Да и другой зять, Галактион, тоже
хорош: всем мельникам запер ход, да еще рынок увел к
себе в Суслон.
И кто же возьмет на
себя дерзость разрешать, какой полк
хорош и какой плох, который лучше и который хуже? И невольно приходит на память Александрову любимая октава из пушкинского «Домика в Коломне...
Муж ее умер, она стала увядать, история с князем стала ей надоедать, а Зарницын молод,
хорош, говорить умеет, отчего ж ей было не женить его на
себе?
Собою осьмилетний Райнер был очаровательно
хорош. Он был высок не по летам, крепко сложен, имел русые кудри, тонкий, правильный нос, с кроткими синими глазами матери и решительным подбородком отца. Лучшего мальчика вообразить было трудно.
Безусловно
хорош он был в роли Несчастливцева в комедии А. Н. Островского «Лес», где он играл самого
себя.
Я смотрел на лицо Жозефа, совершенно спокойное, безмятежное, и мне стало тяжело за
себя, меня давило мое совершеннолетие, и как он был
хорош!
Она не смела понять, не смела ясно вспомнить, что было… но одно как-то страшно помнилось, само
собою, всем организмом, это — горячий, пламенный, продолжительный поцелуй в уста, и ей хотелось забыть его, и так
хорош он был, что она ни за что в свете не могла бы отдать воспоминания о нем.
— Но так как господин губернатор тогда был еще со мной
хорош и ему прямо на моих глазах совестно было обнаружить
себя, то он и принял мою сторону, — розыски действительно прошли очень сильные; но я этим не удовольствовался, и меня больше всего интересовало, кто ж над этими несчастными дураками совершает это?..
"Представляю
себе, говорит, как
хорош бы он был в саккосе!"
Катишь почти знала, что она не хороша
собой, но она полагала, что у нее бюст был очень
хорош, и потому она любила на
себя смотреть во весь рост… перед этим трюмо теперь она сняла с
себя все платье и, оставшись в одном только белье и корсете, стала примеривать
себе на голову цветы, и при этом так и этак поводила головой, делала глазки, улыбалась, зачем-то поднимала руками грудь свою вверх; затем вдруг вытянулась, как солдат, и, ударив
себя по лядвее рукою, начала маршировать перед зеркалом и даже приговаривала при этом: «Раз, два, раз, два!» Вообще в ней были некоторые солдатские наклонности.
Петр Елисеич зашагал по комнате, перебирая в уме ряд сделанных сегодня несправедливостей. Да, очень
хорош… Ко всем придирался, как сумасшедший, точно кто-нибудь виноват в его личных неудачах. Пересилив
себя, Петр Елисеич старался принять свой обыкновенный добродушный вид.
Хорош ли и оправдан сексуальный акт сам по
себе или он
хорош и оправдан лишь как средство, как орудие деторождения?
Хмель тем для него
хорош, что словно как
себя при нем забываешь, а болтушка эта мучнистая хоть и не больно сытна, а живот от нее довольно-таки пучит: ему это тоже на руку, потому что он хошь и не сыт взаправду, а все будто сыт.
Из
себя он был столько
хорош, что даже в картинах нынче уж таких мужчин не пишут, обращение имел учтивое и одевался завсегда очень чисто.
А бабушке все бы в старину! И моложе-то она была в старину, и солнце-то было в старину теплее, и сливки в старину не так скоро кисли, — все в старину! Вот я сижу и молчу, а про
себя думаю: что же это бабушка сама меня надоумливает, спрашивает,
хорош ли, молод ли жилец? Да только так, только подумала, и тут же стала опять петли считать, чулок вязать, а потом совсем позабыла.
Скота он держит немного и стада своего не совершенствует, хотя от покупки доброй коровы-ярославки — не прочь: удой от нее
хорош, да и ухода изысканного не требует. Это он даже в патриотизм
себе вменяет.
—
Хорош же и я, — промолвил он, словно про
себя, — очень нужно это ему говорить. Одним словом, — прибавил он, возвысив голос, — повторяю вам: здешняя атмосфера вам не годится. Вам здесь приятно, да мало чего нет! и в оранжерее тоже приятно пахнет — да жить в ней нельзя. Эй! послушайтесь, возьмитесь опять за Кайданова!
— Оттого, что лоб-то у него
хорош, он и хочет сделать осмотрительно, и я это в нем уважаю, — проговорил Петр Михайлыч. — А что насчет опасений брата Флегонта, — продолжал он в раздумье и как бы утешая сам
себя, — чтоб после худого чего не вышло — это вздор! Калинович человек честный и в Настеньку влюблен.
«Как мог я не понимать этого, как дурен я был прежде, как я мог бы и могу быть
хорош и счастлив в будущем! — говорил я сам
себе.
Вспоминалось еще Татьяне, как в тот самый прощальный, майский вечер Хвалынцев, раздумавшись над ее словами, сказал ей, что ее взгляд на серьезное чувство, пожалуй,
хорош, да только та беда, что с ним рискуешь иногда быть очень несчастливым в жизни, если вдруг ошибешься, да полюбишь человека ветреного, увлекающегося, который разлюбит тебя потом, который в каждом смазливом личике будет находить
себе источник чувства или развлечения, — тогда что? спросил он в том разговоре.
Даже более: раздумав, она поняла, что он и не
хорош был бы любовником, что, изменив в этом случае своим правилам, он потерял бы весь свой букет и перестал бы походить на самого
себя.
— Послушай, Дыма, — сказал Матвей серьезно. Почему ты думаешь, что их обычай непременно
хорош? А по-моему, у них много таких обычаев, которых лучше не перенимать крещеному человеку. Это говорю тебе я, Матвей Лозинский, для твоей пользы. Вот ты уже переменил
себе лицо, а потом застыдишься и своей веры. И когда придешь на тот свет, то и родная мать не узнает, что ты был лозищанин.
Как я поступлю в виду этих настояний? стану ли просить об отсрочке? Но ведь это именно и будет"виляние хвостам". Скажу ли прямо, что не могу примкнуть к суматохе, потому что считаю ее самою несостоятельною формою общежития? Но ведь суматоха никогда не признает
себя таковою, а присвоивает
себе наименование"порядка". — Кто говорит вам о суматохе? — ответят мне, — ему о порядке напоминают, к защите порядка его призывают, а он"суматоху"приплел"
хорош гусь!
Хорош ли, дурен ли он, мы знаем его недостатки и привыкли к нему, знаем, как вести
себя, что делать в теперешних условиях; но что будет тогда, когда мы откажемся от него и положимся на что-то невидимое, неосязаемое и вполне не известное?
— Подавись ты моим червяком! — бранился Воробей Воробеич. — Я другого
себе выкопаю… А обидно то, что Ерш Ершович обманул меня и надо мной же еще смеется. А я его к
себе на крышу звал…
Хорош приятель, нечего сказать! Вот и трубочист Яша то же скажет… Мы с ним тоже дружно живем и даже вместе закусываем иногда: он ест — я крошки подбираю.
Пословиц он знает, видно, сотни. На всякое человечье слово надобно внимание обращать, тогда и будет тебе всё понятно, а я жил разиня рот да глядел через головы и дожил до того, что вижу
себя дураком на поминках: мне говорят — «
хорош был покойник», а я на это «удались блинки!»
— Ах, какая забавная эта одна добрая мать, — повторял Пепко, натягивая на
себя одеяло. — Она все еще видит во мне ребенка…
Хорош ребеночек!.. Кстати, вот что, любезный друг Василий Иваныч: с завтрашнего дня я устраиваю революцию — пьянство прочь, шатанье всякое прочь, вообще беспорядочность. У меня уже составлена такая таблица, некоторый проспект жизни: встаем в семь часов утра, до восьми умыванье, чай и краткая беседа, затем до двух часов лекции, вообще занятия, затем обед…
Кроме того, ему небезызвестно было, что церковная земля еще не была надлежащим образом отмежевана и что Иудушка не раз, проезжая мимо поповского луга, говаривал: «Ах,
хорош лужок!» Поэтому в светское обращение батюшки примешивалась и немалая доля «страха иудейска», который выражался в том, что батюшка при свиданиях с Порфирием Владимирычем старался приводить
себя в светлое и радостное настроение, хотя бы и не имел повода таковое ощущать, и когда последний в разговоре позволял
себе развивать некоторые ереси относительно путей провидения, предбудущей жизни и прочего, то, не одобряя их прямо, видел, однако, в них не кощунство или богохульство, но лишь свойственное дворянскому званию дерзновение ума.
— Ах, Жан, вот кстати… Ты посмотришь,
хорош ли этот костюм, который я сделала
себе для роли Ифигении, а также и прослушаешь роль.
—
Хорош, беден, граф… — как бы про
себя, сказал Кутайсов. — Это и надо.
— То есть ежели и плох человек — есть в нём своё хорошее, ежели и
хорош — имеет в
себе плохое… Души у нас у всех одинаково пёстрые… у всех!
«Князю Андрею вдруг стало отчего-то больно. День был так
хорош, солнце так ярко, кругом все так весело; а эта тоненькая и хорошенькая девушка не знала и не хочет знать про его существование и была довольна и счастлива какой-то своей отдельной, — верно глупой, — но веселой и счастливой жизнью. «Чему она рада? О чем она думает? Не об уставе военном, не об устройстве рязанских оброчных. О чем она думает? И чем она счастлива, — невольно с любопытством спрашивал
себя князь Андрей».
— Тоже гусь! Нашел
себе компанию. Сам
хорош больно, ежели дружит с такими! — фыркнула Липа Сальникова.
Ольга. Сегодня ты вся сияешь, кажешься необыкновенно красивой. И Маша тоже красива. Андрей был бы
хорош, только он располнел очень, это к нему не идет. А я постарела, похудела сильно, оттого, должно быть, что сержусь в гимназии на девочек. Вот сегодня я свободна, я дома, и у меня не болит голова, я чувствую
себя моложе, чем вчера. Мне двадцать восемь лет, только… Все хорошо, все от бога, но мне кажется, если бы я вышла замуж и целый день сидела дома, то это было бы лучше.